Весна 1943-го. Война, кажется, впиталась в самую землю, пропитала воздух запахом гари и пепла. Флёра, худой и долговязый, больше похожий на тростинку, чем на парня, шёл вдоль старой лесной дороги. Он не искал ничего особенного — просто хотел набрать хвороста для печки. Ветер гудел в верхушках сосен, срывая последний снег с ветвей.
Вот тогда его нога наткнулась на что-то твёрдое, спрятанное под слоем прошлогодней листвы и грязи. Он наклонился, стал разгребать руками холодную, влажную землю. Сперва показался обрывок колючей проволоки, острый и ржавый. Потом — несколько пулемётных лент, сплющенных, будто их переехал танк. И каски, две или три, с аккуратными дырочками по бокам. Место явно знало жаркие схватки.
А потом пальцы нащупали деревянную ложу. Сердце у Флёры заколотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Он работал быстрее, сбрасывая комья земли. Из чёрного грунта проступил ствол, магазин, приклад. Карабин. Не новый, не блестящий, весь в потёртостях и рыжих подтёках. Он лежал здесь, может, с прошлой осени, пережив и дожди, и морозы.
Флёра осторожно поднял его. Оружие было тяжёлым, неожиданно холодным в руках. Он стряхнул грязь, провёл ладонью по шершавому металлу. Мысли в голове завертелись, как листья в вихре. Домой нести? Мать испугается, начнёт плакать. Сдать кому? В деревне сейчас только старики да женщины, немцы могут нагрянуть в любой момент.
И тогда он вспомнил разговоры, которые слышал краем уха. Шёпот на базаре, обрывки фраз у колодца. Про лес, про отряд, про людей, которые не сложили оружия. Про партизан. Слово это звучало одновременно страшно и заманчиво. Оно означало опасность, голод, холодные ночёвки. Но оно же означало и дело. Настоящее, мужское дело. Шанс не просто ждать, а что-то делать.
Решение пришло не сразу. Он просидел с находкой на поваленном дереве, глядя, как солнце пробивается сквозь чащу. Потом встал, снял с себя старый, заплатанный пиджак, тщательно обернул в него карабин, чтобы скрыть от посторонних глаз. Получился неказистый, но плотный свёрток.
Дорогу он выбирал нехоженую, петляя между деревьями, стараясь не выходить на открытые места. Лес постепенно сгущался, свет становился зеленоватым и приглушённым. Каждый шорох заставлял вздрагивать, каждый крик птицы казался сигналом. Он шёл, прижимая свёрток к груди, чувствуя его вес и твёрдость. Это был не просто кусок металла и дерева. Это был билет в другую жизнь. Билет на войну, где он уже не будет просто Флёрой из прифронтовой деревни. Что ждёт его впереди, он не знал. Знало только молчаливое, тёмное сердце леса, хранящее свои тайны.
