В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли к тяжелому труду, надолго покидал свой дом. Его жизнь была разделена между двумя суровыми ремеслами: валкой леса и работой на железной дороге. Он рубил вековые деревья в глухой тайге, а затем перемещался на новые участки, где вместе с такими же, как он, мужиками укладывал шпалы и возводил опоры для мостов.
Эти месяцы и годы в постоянных разъездах открывали ему другую реальность. Он видел, как преображается земля вокруг: там, где еще вчера шумел нетронутый лес, уже лежали стальные рельсы, уходящие вдаль. Страна менялась на его глазах, набирая мощь и скорость. Но Роберт понимал, что за этим прогрессом стоит нечто большее, чем просто инженерные планы.
Настоящую цену перемен платили живые люди. Он работал плечом к плечу с сезонными рабочими, приехавшими из дальних губерний в поисках заработка. Он наблюдал, как стираются в кровь ладони от лома и кувалды, как от непосильной ноши гнутся спины, как тускнеют глаза от бесконечной усталости. Заработок был скудным, быт — невыносимо тяжелым, а опасность подстерегала на каждом шагу: под неправильно подпиленным деревом, на скользкой ферме моста, в холодном бараке после изматывающей смены.
Грейниер стал немым свидетелем этой тихой, ежедневной драмы. Он видел, как молодые парни быстро старились, как болезни кочевали из одного временного поселения в другое, как тоска по дому становилась постоянным спутником. Прогресс, неумолимый и величественный, двигался вперед по костям и судьбам этих безвестных тружеников. Они клали свои силы, здоровье, а иногда и жизни на алтарь грандиозного строительства, оставаясь при этом лишь временными фигурами на чужой земле. Роберт чувствовал это каждой клеткой своего усталого тела — он был не просто работником, он был частью огромной машины, перемалывающей человеческие судьбы ради будущего, которое он, возможно, так никогда и не увидит.
