Сердце колотилось где-то в горле, а звук собственных шагов по кафелю отдавался в висках глухим эхом. Эти коридоры не кончались. Они петляли, разветвлялись, сходились вновь, но всегда вели в тупик или к знакомой, замыленной плитке. Воздух пах сыростью, металлом и чем-то ещё — тихим, настойчивым безумием, которое оседало на стенах. Он уже не помнил, как попал сюда. Просто очнулся среди бесконечных линий светильников, уходящих в темноту.
Разум начал сдавать. Однообразие сводило с ума: одни и те же рекламные тумбы с выцветшими афишами, те же граффити на стенах. Но он заставил себя сконцентрироваться. Вспомнились обрывки чужого совета, промелькнувшего в памяти, будто сон: «Чтобы выбраться, замечай всё, что нарушает порядок. Любую мелочь. Ищи Выход №8».
Сначала он не видел ничего. Потом заметил, что одна из ламп дневного света моргает не в такт с остальными. Её ритм был похож на азбуку Морзе. Чуть дальше на стене обнаружилось пятно плесени, которое при взгляде под определённым углом складывалось в стрелку. Это были знаки. Аномалии.
Он стал охотником за несоответствиями. Вот плитка, на которой рисунок трещин повторял очертания его родного города. Вот вентиляционная решётка, из которой доносился не шелест воздуха, а далёкий, едва уловимый смех. Каждая такая деталь была ключом, частью головоломки. Он запоминал их, искал логику, связь. Страх сменился лихорадочной сосредоточенностью. Бесконечность коридоров стала не тюрьмой, а полем для расшифровки.
Однажды, пройдя, как ему казалось, уже знакомый поворот, он увидел дверь. Обычную, серую, служебную. На ней не было номера. Но ручка была холоднее льда, а из щели под ней тянуло запахом осеннего парка, а не подземки. Его внутренний компас, настроенный на странности, забил тревогу. Это было оно.
Он толкнул дверь. За ней оказалась не комната, а ещё один коридор, но короткий, ведущий к лестнице. На площадке висела табличка с цифрой, нанесённой от руки: «8». Сердце замерло. Он поднялся по ступеням, толкнул тяжёлую дверь наверху — и его ударил в лицо свежий ветер, смешанный с шумом настоящего города. Он был на поверхности. Оглянувшись, он увидел лишь обычный вход в метро. Никаких бесконечных коридоров. Только спасение, добытое ценой внимания к тому, что другие сочли бы просто игрой разума.
